Глава 3: Гнездо

Приборная панель была мертва. Альтиметр дергался на нуле, гироскоп авиагоризонта заклинило в крайнем положении.

Управление требовало грубой физической силы, оно сопротивлялось, словно увязшее в густом битуме. Металлическая пыль, сажа и тяжелые фракции выхлопов - это все скапливалось на нижних уровнях Котла. Крыло не резало поток, а налегало на него, почти как весло на воду. Старые пилоты говорили, что в Котле аэродинамика заканчивается там, где начинается гидравлика. Любой резкий маневр грозил не просто срывом потока, а тем, что плотная среда просто вырвет элероны из гнезд или деформирует обшивку.

В голове все еще стоял звон — эхо «Ожога». Это было похоже на контузию. Когда он обнулил психо-фон в доке, его нейроимпланты отключились от Эха — той самой информационной прослойки реальности, где каждый предмет имел свою цифровую тень. Пилот многое не помнил, после крушения в голове шумело, но он понимал — он уже без привычных костылей: ни маркеров, ни визуальных данных о скорости или давлении. Слепой, глухой к цифре, он полагался только на вестибулярный аппарат и свой опыт.

Снаружи проносились полосы едкого, желтоватого смога. Видимость падала до носа самолета, потом резко прояснялась, открывая бездну внизу и бесконечную, уходящую вверх стену Внешнего Кольца справа.

Внезапно в разрыве дыма проступили два силуэта. Угловатые, с раздутыми носовыми турбинами. Перехватчики Культа. Из сопел вырывалось черное, коптящее пламя. Двигатели валили густым жирным дымом — они жгли неочищенную смесь, словно демонстрируя презрение к эффективности. На крыльях виднелись какие-то "жалюзи", заменявшие элероны. Культ не чинил технику, он «воскрешал» её. Борта перехватчиков были изрезаны грубыми швами клепки. Это были машины, движимые фанатизмом.

Вспышка. Брюхо ведущего перехватчика выплюнуло тусклый ребристый цилиндр.

Снаряд, таящий внутри хитрую пневматику — стоит такому бойку впечататься в фюзеляж, как он намертво вгрызается в обшивку распорными когтями и тут же выстреливает купол небольшого тормозного парашюта.

Свист.

Тяжелая болванка распорола воздух в метре от крыла. С сухим лязгом цилиндр разорвался пополам, выплевывая из нутра ворох тонких строп. Снаряд дернулся назад и отстал, повиснув в небе бесполезным грязно-желтым цветком.

— Живым нужен, — выдохнул пилот, наваливаясь всем весом на штурвал.

Машина свалилась на левое крыло. Самолет скользнул боком, проваливаясь глубже. Второй перехватчик нырнул следом. Справа, в стене Внешнего Кольца, открылось жерло вентиляционной шахты диаметром с городской квартал. Оттуда бил столб теплого, влажного воздуха. Восходящий поток такой силы, что мог подбросить легкий самолет на сотню метров. В Эхе это место светилось бы красной зоной смерти, но сейчас пилот видел только дрожащее марево.

2.

Из жерла шахты, пробив поток, вывалились три машины. Асимметричные крылья и фюзеляжи. Но двигатели… непропорционально огромные. Реактивные сопла выплевывали чистое голубое пламя форсажа.

Джеттеры.

Они использовали мощную тягу для управления вектором. Их сопла, перетянутые хомутами, меняли направление струи с пугающей резкостью.

Культисты отреагировали мгновенно. Их вера была сильна, но инстинкт самосохранения — сильнее. Джеттеры не тратили боекомплект на предупреждения. Перехватчики Культа резко отвернули, выпуская тормозные щитки, проваливаясь вниз, в густой смог Дна.

Пилот почувствовал, как напряжение в плечах сменилось холодной пустотой. Культ Горна был понятен — фанатики. Эти трое были хаосом.

Сквозь треск по летному каналу пробился сигнал:

— Курс ноль-три-пять. Увеличивай высоту. Дернешься — сожгу.

Он выровнял машину. Пальцы с трудом держались на штурвале. Тройка взяла его в «коробку»: один сверху, двое по бокам. Так близко, что он мог разглядеть заклепки на бортах и пилотов в кабинах. Они сидели, замотанные в тряпье и кожу. На шее у правого болталась связка каких-то амулетов.

Они вели его к Стене.

В разрыве облачности проступила конструкция. Из вертикальной стены Внешнего Кольца, на высоте двух с половиной километров над Дном, торчал гигантский стальной язык. Бывший дредноут-авианосец, покоящийcя на выступе огромнейшего дока, выступающий в половину своей массы из Стены. Он нависал над бездной, кое-где удерживаемый пучками тросов.

Это было Гнездо Джеттеров - город - авиабаза. Сквозь решетчатый настил палубы пробивались клубы пара, по бокам от посадочной полосы, на ржавых фермах, висели гроздья жилых модулей — контейнеры, кабины кранов, фюзеляжи древних бомбардировщиков. Все это было опутано паутиной кабелей и шлангов.

Посадочная палуба была короткой, изъеденной коррозией. В конце полосы — открытый зев ангара. По краям вспыхивали посадочные огни — тусклые, красные, едва пробивающие смог.

— Садишься здесь — снова провибрировал голос. — на второй трос.

Он потянул рычаг выпуска шасси. Механизм отозвался натужным скрежетом, гидравлика зашипела, но лампочки на панели так и не загорелись. Придется сажать, веря, что стойки вышли.

Посадочная система была древней, только механика. Поперек палубы были натянуты четыре толстых троса. По бокам стояли пневматические тормозные машины. Если гак не зацепит трос, уйти на второй круг будет невозможно. Впереди — только вход в ангар.

Колеса ударили о рифленую сталь. Амортизаторы прибило до упора, тормозной гак зацепил трос. Фюзеляж застонал, гася инерцию, и замер в десятке метров от конца полосы.

3.

Тягач, сваренный из обрезков танковой брони, с лязгом подкатил под носовую стойку. Механики набросили цепи на шасси. Рывок лебедки — и машину потащили внутрь.

Под сводами, теряющимися во тьме, вспыхивала сварка. Воздух был густым, с привкусом металла и керосина. Вокруг висели платформы на толстых цепях. На стапелях стояли скелеты самолетов — разобранные турбины, крылья без обшивки.

Механики двигались с заметной синхронностью. Для них ангар был расчерчен векторами нагрузок и схемами проводки. Для него — хаос ржавчины и искр.

Пилот спрыгнул с самолета, его окружили.

Джеттеры. Не солдаты, не бандиты. Техно-каста. Люди, чьи тела стали продолжением летающих машин. Летные куртки с нашивками из цветных проводов, тяжелые ботинки. На каждом — коллекция техно-фетишей: обломки лопаток турбин, гильзы, куски микросхем в медной оплетке.

Амулеты фонили. Даже без доступа к Эху он чувствовал их значение для носителей.

Толпа расступилась.

К самолету подошла женщина. Высокая, в комбинезоне. Руки покрыты татуировками — схемы узлов и агрегатов, переплетающиеся с венами, поднимающиеся к шее, как будто ее тело была картой. Рядом возник коренастый мужчина, с бритым черепом и хищным взглядом. В его руках — какой-то сканер с пучком антенн. Коренастый тыкал своим прибором то на пилота, то показывал ей результат какого-то сканирования.

Он объяснял: — Пилот оказался тут при очень странных обстоятельствах, сенсоры не видят его через Эхо, такое невозможно. Нужно избавиться от него.

— Ушел от Культа, — произнесла она, обратившись — разведчик говорит, видел как ты "нырнул" на этой консервной банке с их взлётки. — ее голос был низким и прокуренным. — На машине с мертвой электроникой. Редкий навык. Где учился пилотажу на чистой механике?

— В своей деревне — произнес он.

Она хмыкнула.

— Машину проверить, нет ли маяков — бросила механикам.

— А ты... — в ее взгляде мелькнул холодный расчет — оказался на моей территории на своем самолете. По нашим правилам я его забираю. А с поселениями Дна у нас нет конфликтов, можешь быть свободен. Но, я думаю, наш Дух Удачи предоставил мне возможность... Через перу дней — «Ржавая Гонка». Мы там проигрываем другому клану уже который раз. Зона аномалий — и с аналоговыми навыками ты бы смог дать нам преимущество. Я не знаю откуда ты и что за шутки со сканнером, но могу предложить — ты участвуешь в гонке и полетишь в моем звене. Если поможешь выиграть, — оставлю твой угнанный самолет тебе, и место в "стае". Что скажешь?

Пилот кивнул.

Его проводили в жилой модуль, похожий на сваренные из металла пчелиные соты, вручили ключ, показали комнату с грубо собранной мебелью, и пилот лег и сразу отрубился.

4.

Утро. Местный кабак - огромный контейнер - висел на краю палубы. Пол вибрировал от низкочастотного гула. Стаканы на столах медленно ползли к краю, повинуясь наклону сооружения.

Он сидел на привинченном к полу табурете, наблюдая.

Двое парней у входа одновременно рассмеялись. Один ударил другого по плечу. Пауза. Синхронный кивок. Это напоминало фильм с выключенным звуком. Джеттеры обменивались данными напрямую. Они были в сети. Для них воздух был насыщен информацией: шутками, приказами, схемами. Для него — смесью азота, кислорода и страных запахов.

Он был один — но свободен от их шума.

К нему подошли несколько джеттеров: — Ты же тот "Ныряльщик", летишь с нами послезавтра. Атаманша видит в тебе ценного пилота, так просто в стаю не попадают.

Они налили ему какого-то резкого хмельного напитка, поговорили еще и ушли.

Пилот начал вспоминать про очень странного знакомого, который недавно врывался в его цифровое пространство... Глитч... Память понемногу возвращалась, местами. Он помнил, что вообще-то определенные протоколы не позволяли вторгаться любым гостям в голову, только по летным каналам - для контакта, либо тем, у кого есть доступ по договоренности...

Он решил попробовать сам выйти на связь. Для этого нужно было четко произнести понятный позывной для системы. и сосредоточить внимание, ожидая. "Глитч" — мысленно произнес он и настроился. Ничего.

Внезапно реальность моргнула. Сухой шум в ушах и немного ряби на сетчатке.

— Ты меня разбудил... ну ясно, в гостях у пиратов, значит...

Голос Глитча резонировал в черепной коробке.

— Как ты можешь видеть где я? — что за технологии?

— Ну, отсюда я могу быть в нескольких местах сразу... я сам технология, в общем...

Пилот начал что-то расспрашивать, но Глитч как-то странно отвечал и сбивался, как будто сами вопросы были для него неадекватными.

— Что ты знаешь про джеттеров, — пользуясь случаем спросил пилот.

— Могу, наверное, показать, попробуем?

На положительный ответ по сетчатке поползли на секунду логи. Глитч подключился к зрительному нерву — накладывая свой слой поверх реальности.

— Смотри, — зрение изменилось. Контуры предметов стали мягче. Вокруг некоторых фигур Джеттеров появились слабые, дрожащие ореолы — рябь, похожая на тепловое марево.

— Видишь шлейфы? Они нашли дыры в работе Эхо. «амулеты», «удача» — их читерские схемы, они прямо фоня ими. Они взламывают Эхо, а не молятся ему. Для них амулеты и их ритуалы - возможность управлять реальностью до некоторой степени. Чтобы управлять материей, нужно быть в Эхо. Все в нем — но не все управляют... система Комитета строится на Согласии, и их удача - часть системы на более высоком уровне, хотя они вряд-ли задумываются над этим... Видишь того пилота, который сейчас делает свою магию?

Пилот начал оглядываться, ища, о чем речь, он присмотрелся к самолетам на палубе за окном. На палубе возле своего истребителя возился коренастый, который был с Атаманшей при первом знакомстве. Он стоял на коленях перед носовой стойкой шасси. В одной руке кисть, в другой — банка с густой фосфоресцирующей краской. Он медленно выводил на металле какие-то надписи.

Глитч продолжал: — Видишь, наносит символы на уязвимые узлы, прописывает условия выживания. Их ритуалы пере-прошивают Эхо, для них это работает лучше заводской инструкции...

— Ладно, мне нужно отключаться.

Зрение вернулось в норму. Глитч пропал...

Пилот смотрел на коренастого, и видел в нем скорее не не мага, а испуганного человека, который пытается договориться своими приемами с безжалостным миром.