Глава 1: Аномальный сигнал

Сознание возвращалось медленно, в такт аварийного маяка — который выхватывал из полумрака взвесь пыли и куски реальности: приборную панель, штурвал и рычаги управления.

Самолет почти висел, опираясь на выносные конструкции Стены и запутавшись в паутине промышленных тросов. Фюзеляж накренился вниз, нос смотрел в пустоту. Кабина была тесной, скроенной не под эргономику тела, а под плотную упаковку агрегатов. Грубая механика, рычаги с тугими пружинами и запах старой кожи.

Пилот попытался повернуть голову. Сквозь паутину трещин на стекле кабины открывался вид на бездну. Там, внизу, в густой, как кисель, темноте, медленно дрейфовали пятна грязно-желтого света.

Стена Внешнего Кольца. Это была гигантская вертикальная сущность индустриальной эры, где-то с высоты, выше облачного слоя, доносился лязг грузовых лифтов, но здесь, пониже царила сырая полутьма. На огромных листах металла виднелись пятна черной плесени, которая питалась не органикой, а техническими маслами, кое-где сочащимися из стыков плит. Вертикальный континент из стали. Ее поверхность испещряли тысячи темных проемов — доки, зевы заводов, жилые модули, — но все они были на приличном расстоянии. Местами стену опутывала плотная сеть гигантских трубопроводов, словно больное, умирающее тело — трубками капельниц. Сквозь разрывы в плотных облаках, виднелись далекие конструкции основания стены, переходящие в испещренный шрамами металла ландшафт.

Сквозь облака внизу, в километре ниже появился гигантский дредноут - его массивный корпус выделялся темным силуэтом в смоге далеко внизу. Из гигантских бочкообразных двигателей вырывались языки плазмы.

В мутной пелене рядом с гигантом оказался крошечный транспортный челнок, возможно, его пилот решил сделать необдуманный маневр, который закончился неожиданно: двигатель дредноута исторг случайный сильный выхлоп плазмы и накрыл челнок.. Вспышка. Горящие обломки кружась, рассыпались в воздухе.

Пилот не моргнул. Никакого ужаса, просто техническая погрешность.

В нос ударил резкий запах паленой проводки. Этот запах, едкий и химический, сработал для сознания как детонатор.

В висках вспыхнуло. Память подбросила картинку, фантомное ощущение: шершавый лист салата. Запах земли и озона перед грозой. Он помнил, как боевые самолеты — черные треугольники — вынырнули из облаков. Активация плазменных контуров и мгновенное вскипание воздуха. Тот мир, сотканный из ветра и зелени, превратился в пепел.

— Община... — прошептали пересохшие губы. Сквозь головную боль проступила память: —я последний выживший.

Он не помнил своего имени, и откуда у него этот самолет. Только ярость и желание мстить.

По корпусу самолета прошла вибрация. Скрежет металла о металл — тросы, держащие машину, медленно растягивались под весом конструкции. Самолет вздрогнул и сполз на полметра вниз. Ржавая арматура разрывала обшивку крыла. Взгляд пилота упал на приборы. Многие были в паутинах трещин, работал аналоговый высотомер. Дрожащая фосфоресцирующая стрелка показывала: минус 2100 метров.

Он попытался активировать связь. Привычное усилие воли — мысленный запрос к нейро-интерфейсу, где должен быть ровный фон Сети, потоки данных, навигация.

Черепную коробку изнутри ошпарило белым шумом. Металл под кожей затылка нагрелся, отвергая соединение. Вместо привычных строк кода на сетчатке вспыхла грязная рябь помех, перекрывая зрение. «Критический отказ». Для мира его не существовало.

2.

Вдруг - треск помех. Звук шел не через ушную раковину — он формировался вибрацией прямо в голове. Это был грубый, неавторизованный взлом аудио-канала, выполненный без протоколов "рукопожатия".

— Меня слышно?

Потом опять:

— Странно. Очень странно. Я сканирую локальный сектор. В слое Эха на твоем месте — дыра. Тишина. Логи показывают живой биологический объект, но для Системы тебя нет... пустое место. Самый интересный баг за последний цикл. Ты кто?

Он резко мотнул головой. Видимо удар сместил контакты нейро-шунта, и теперь порт ловит электромагнитный мусор от силовых кабелей Стены.

Задача — выбраться.

Корпус истребителя снова вздрогнул. Скрежет стал громче, тросы, удерживающие самолет над бездной, звенели, как перетянутые струны. Машина сползала.

— Ты ведь понимаешь, что гравитация здесь работает без выходных? — опять этот назойливый голос...

Правая рука легла на рычаг аварийного сброса кокпита — желто-черную скобу. Пилот рванул рычаг на себя. Под обшивкой гулко хлопнули пиропатроны. Верхний блок кокпита отстрелился, кувыркаясь, улетел в темноту. Это был не порыв ветра, а гидравлический удар. Дыхание перехватило.

Он огляделся, пытаясь осознать масштаб окружающего. Стена была не ровной. Слегка изгибаясь, она уходила вправо и влево, теряясь в тумане, и образовывала гигантскую окружность. Он находился внутри исполинского индустриального кратера. Когда клочья облаков расступились, далеко-далеко, в десятках километров, проступил призрачный силуэт центральной цилиндрической стены — такой же вертикальной, изрезанной техногенными шрамами.

3.

Воздух Котла, перенасыщенный взвесью, обладал чудовищной инерцией. Комбинезон, пропитавшийся конденсатом, стал весить вдвое больше, превратившись в панцирь. Подошвы летных ботинок со скрежетом скользили по влажному дюралю крыла. Путь до стены лежал через хаос металлических коммуникаций. Изоляция кабелей, превратившаяся от времени и химии в хрупкий пластик, хрустела под пальцами, осыпаясь черной крошкой.

Он добрался до стены и начал подъем. Кое-где из стыков металлических плит сочился горячий пар, пахнущий серой. Ржавые монтажные скобы крошились под весом, осыпаясь рыжей трухой. Он полз, перехватываясь за фланцы труб и решетки вентиляционных коробов. Фоновая дрожь Стены сменилась новой частотой. Снизу, из облачного "подвала", поднимался ритмичный, тяжелый лязг металла о металл. Где-то далеко внизу, пробивая слои смога, вспыхнули два мутно-желтых пятна.

Пилот замер, вдавившись в нишу между трубами. Платформа, медленно выплывшая из тумана, напоминала плавучий алтарь, сваренный из швеллеров и решеток. Лязгал цепной привод. На палубе, среди бочек, виднелись фигуры в тяжелых прорезиненных рясах и масках.

Два прожектора, установленных на бортах подъемника, шарили по Стене. Раннее утро, темно, их лучи не рассеивались, а летали в воздухе плотными, мутными конусами, в которых бешено вращалась пыль. Свет имел вес. Там, где он падал на металл, испарялся конденсат, поднимаясь струйками пара. Платформа ползла вверх медленно, то исчезая в прослойках грязно-серого тумана, то выныривая вновь.

Не дергайся, — голос прорезался сквозь лязг цепей. — «Для их тепловизоров ты сейчас — просто пятно на фоне горячих труб. Это Культ Горна. Санитары Стены... или мясники, зависит от смены. Во всем периметре есть только одна дыра, до куда ты сможешь отсюда добраться. Вон там, на два часа выше, еще 200 метров. Технический шлюз их дока. Это твой шанс...

4.

— Кстати, о манерах. Я — Глитч — голос в голове очистился от помех.

Пилот не ответил. Он берег силы. Понемногу начал смещаться в сторону, уходя от траектории лифта. Вправо, он шел по техническому карнизу, заваленному индустриальным мусором. Здесь скапливалось то, что стена исторгала из себя веками: окаменевшие птичьи скелеты, обрывки тросов, слои спекшейся сажи.

Из маслянистой мглы, разрезая туман острым углом, выплыл бетонный козырек грузового дока. Вход в шлюз не был просто дырой в стене. Его охраняли. При входе в эту дыру высотой с трехэтажный дом, стояли конструкции. Это были тотемы. Фигуры, грубо сваренные из коленчатых валов и поршней, ржавый металл был облеплен схемами печатных плат. Вершины тотемов венчали человеческие черепа. Это не было украшением. Медные провода уходили в носовые пазухи и слуховые проходы высушенных голов, превращая черепные коробки в какие-то устройства. Воздух вокруг тотемов дрожал от электромагнитного напряжения. Внезапно перед глазами поползли цифровые артефакты — полосы цветного шума. Нейро-импланты пытались сгладить картинку, но тотемы пробивали фильтры своим безобразным полем. Вестибулярный аппарат отказал, и колени с грохотом встретились с решетчатым настилом.

Из темноты шлюза донесся ритмичный звон. Металл ударялся о металл. Это была походка. Сквозь помехи зрения, где цифровой шум смешивался с копотью, возникли силуэты. Они двигались не как люди, а как нагруженные механизмы. Под прорезиненными плащами угадывались грубые экзоскелеты. Они подошли и встали полукругом, осматривая его...